УМЕР АЛЕКСЕЙ БАЛАБАНОВ

Где-то в феврале сего года посмотрел видео с его участием в питерском книжном магазине «Порядок слов», где после показа своего нового фильма «Я тоже хочу», Балабанов отвечал на вопросы публики. Тогда четко читалось, что немногословный, уставший от жизни Балабанов ждёт своего конца, ждёт решенного для себя логичного завершения. «Что вы ждете от жизни?» — последовал вопрос в таком духе из зала. «Ничего» — ответил Балабанов. «Много пьете?». «Пью». И еще монологом там же: «Я много поездил по миру, был не раз за границей, много чего повидал и я точно знаю, что наш человек лучше, чем буржуи».

Его последний фильм «Я тоже хочу» мне не пришелся по душе, не тронул скрытых струн. Пейзажи реки Смоленки, где по фильму гуляет Олег Гаркуша, традиционный почерк в виде съемок на Васильевском острове и глубокая, исконно русская мечта о своеобразном Китеж-граде, Беловодье, где будет наконец-то хорошо абсолютно всем. В остальном – глубокая депрессия, безвыходность, усталость и, как следствие, завершённость, где Балабанов в роли самого себя со сломанной рукой пытается войти в «колокольню счастья». Эдакое кино для самого себя – уставшего от стрёмного безвременья, угасающего, смертельно тоскующего русского художника…

Балабанов действительно много снимал что называется «для самого себя», но снимал невероятно стильно, с самоотдачей, с полным погружением, сверхбескомпромиссно, честно и без халтуры — недоснятая картина «Река» — про жизнь хутора прокаженных якутов, где кипят нешуточные человеческие страсти с авторским закадровым комментариями, подчеркивающим какое-то сугубо личное, трепетное отношение к данной теме (кстати, якуты у него появляются и в «Кочегаре» — эдакая дань оборванному и нераскрытому до конца, по независящим от Балабанова причинам, более раннему проекту), «Счастливые дни» с черно-белой «трамвайной» эстетикой пустынного Петербурга, кусками лютеранского смоленского кладбища на всё том же Васильевском и молодым Виктором Сухоруковым, «Морфий» — безусловно теперь автобиографический, трагичный — «фильм о том, как гении умирают», жуткий, тошнотворный «Груз 200» в виде лаконичных аллюзий с современностью, с издевательской интонацией над алчущим «посвежее и пожёстче» недалёким зрителем, даже «Жмурки» — личный стеб над криминальной «романтикой» («В этом фильме нет ни одного нормального человека. Одни дебилы»), над временем, в котором прошла зрелость Балабанова. Такое балабановское «кино для себя» приобрело оттенок своеобразного русского ницшеанства с его «переоценкой ценностей» и «философствованием молотом» – вспомнить только какой сильнейший эффект, испепеляющую встряску получил зритель после выхода одной из лучших его картин «Про уродов и людей»… Да именно так – Балабанов философствовал молотом.

А ведь на тот момент уже существовали среди хаоса и социальных руин простые и правильные образы парней в лице Данилы Багрова («Брат») и Ивана Ермакова («Война»), дыхнувшие, казалось бы, похороненным русским мировоззрением и грозной силой духа. Начатый и брошенный «Американец» — это тоже оттуда, из той «степи»: сопоставление «нашего человека» и протестантского «буржуя».

От актеров Балабанов требовал всегда только одно – не играть во время съёмок, а строго прожить роль в его рамках, рамках его сценария. Не смотря на то, что Балабанов всегда брал сниматься малоизвестных актеров или пользовался на протяжении многих лет ограниченной актерской обоймой или вообще брал непрофессиональных актеров (к примеру, исполнитель главной роли кочегара в одноименном фильме), к нему всегда тянулась очередь из известных персонажей в актерской тусовке с желанием просто поучаствовать в эпизоде съёмок его очередной картины.

Смерть. У Балабанова очень много смерти. Но на ней режиссер как-то не был зациклен. Он прекрасно понимал – смерть – рядовое явление сложного и в тоже время простого жизненного процесса. Всё должно называться своими именами – «говно» называть говном, «хорошее» называться хорошим, без политкорректности, кокетства с публикой, приторными манерами и лицемерием.

Незадолго до смерти, он взялся за съемки фильма про молодого налетчика на банки Сталина по написанному им же сценарию. Но, в итоге, не судьба…

К.В.

Похожие записи:

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.