Россия из окна вагона

начало статьи – в предыдущем номере

Прощай, Сибирь
Раннее утро, вокзал посёлка Кагалым. Бледно-желтый, гепатитный глаз Ра застыл в морозном сибирском небе. Лёгкие методично мешают холодный воздух с сигаретным дымом. Прощай Кагалым, прощай Сургут – города-корпорации, вотчины нефтегазовых магнатов. Именно отсюда начал свою распильно-откатную карьеру нынешний мэр Москвы. Прощай Сибирь – земля слёз и боли, лагерей и цензуры, а также радости девственной природы. Ермак покорял-покорял, да так и погиб, гонимый собственной властью, под стрелами татар в бурных водах Иртыша.

Пришли новые покорители – нефтегазовые олигархи, но погибнут и они от рук собственного народа. Прощай… Постигну ли я тебя ещё, экзистенция ледяной тайги? Первозданные мощь, красота и сила в одном огромном флаконе реки Обь. Прощайте тени и призраки древности, вы ещё будете маячить средь елок, пока мой поезд не покинет этих мест. Прощай, заповедник подсознания, психопатический холеналит российской действительности. Прощай Сибирь.

…Я выкурил две сигареты подряд, гнойное око Ра все продолжало лихорадить утреннее небо. Пора на поезд, я выкинул бычок. Развернув меня спиной к двухэтажным деревянным баракам поселка, ноги уверенно зашагали в сторону перрона. В голове заиграл Вертинский.

Земля галлюцинаций
Поезд, монотонное движение сквозь метель и пургу. За окном все ещё Сибирь, со всеми своими призраками и тенями. В окно поезда их лучше всего видно – каждое дерево меняет очертания, приобретая новый смысл и форму.

Кто все они, эти призраки и тени? Наверное духи «подснежников» – каждую весну, из под снега проявляются закоченевшие, обглоданные зверьём трупы убитых и самоубийц. Или это тени древних мистерий? Может, Сибирь – это своего рода аккумулятор и проектор всех религиозных игр разума? А может, это просто кладбище мечтаний? Каждую зиму, из под ледяной корки, сквозь кору елей и кедров, они выходят на морозный воздух в метель и начинают свой шабаш отчаяния. Небо погребальным снежным саваном окутывает их бесплотные тела, но голод вечности неутолим.

На то она и вечность. Мой поезд везёт меня через концлагерь вечности. За окном тайга и метель. Теперь я понимаю происхождение такого сверхкультурного феномена как сибирский панк. В другом месте такой музыки и образа мысли бы никогда не родилось. Сибирь – земля галлюциний, храм подсознания, одиночная камера осмысления нашего бытия. Уснувший вагон, тусклое освещение, где-то рядом Егор
Летов… Сибирь – земля вечной мечты о весне.

Русская Трансильвания
Свинцово-серые тучи рассеивают свет, придавая весеннему воздуху простудный оттенок.

Проезжаем Уральские горы. Островерхие ели и сосны, вперемешку с тонкими и длинными анорексичными березами, чёрные глыбы каменной породы струпьями торчат из мертвенно-бледной плоти снега. В лесных оврагах, среди желтой травы, талая вода скапливается в лужи-озерца. Я никогда не был в Карпатах, но пейзаж и атмосфера Уральских гор навевают мне мысли именно о них. Этакая русская Трансильвания. Чёрные, с бурой листвой, сломленные ветром деревья, снег и камни. Внезапно – сгоревшая, полностью вымершая деревня и снова склоны, снега, камни, талые озерца-лужи и лес. Все пропитано мистикой, тайной. Поезд мчится сквозь цитадель бессмертных. Лес оживает, пытаясь сучьями и корнями оставить в своём плену. Обнажённая ведьма, с бледной кожей и смоляными, длинными прядями волос, в высоких ботфортах, медленно и властно вышагивает напротив окна моего мчащегося вагона, гипнотизируя своим сапфировым взглядом.

Для неё скорость нашего поезда и время – ничто. На вершине покрытого ельником склона вслед уходящему составу молча взирал, сжимая рукоять своей сабли, угрюмый владыка этих мест… Вороненый доспех и длинный чёрный плащ, подбитый волчьим мехом; с него содрана кожа и плоть, а из глазниц окровавленного черепа исходят языки пламени. Да смерть!

окончание статьи – в следующем номере

Юрий Малиновский

Похожие записи:

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.