ПРОЛЕТАРСКАЯ ДИКТАТУРА ДЛЯ ПЫЛАЮЩИХ КОНТИНЕНТОВ

С начала ХХ века Латинская Америка представляет собой арену борьбы сил социализма против империализма. С победой Кубинской революции, Латинская Америка оказалась на передовой этой борьбы.

За поэтическим именем Пылающего континента скрывается век революционных страстей и трагедий. За оглушительными успехами наступают чёрные времена безысходности, бессмысленная жестокость происходящего накрывает обе стороны, чтобы затем превратиться в безумный карнавал всеобщего ликования. За надеждой следует отчаяние, за отчаянием — религиозная вера в социализм, в лучший мир. Вера настолько сильная, что ею увлекаются даже наркобароны и армейские генералы…

Впрочем, одним — майки с Че Геварой, другим — анекдоты от Фиделя и субкоманданте Маркоса, третьим — наука.

При всей популярности левых идей в Латинской Америке, такой популярности, что не снилась никакому розовенькому Зюганову и пройдохам из МПРА, социализм сейчас проигрывает и сдаёт свои позиции. Хотя еще совсем недавно даже офиозные СМИ в России рапортовали о «покраснении» подбрюшья американской гадины.

Однако проклятая «американка», которая гадит путинскому режиму и его друзьям по всему свету, методично работает и убирает со своего пути всех, кто ей мешает. Кем бы ни был президент Соединённых Штатов — чёрным, цветным, женщиной, пидором или белым консерватором — эксплуатация и грабёж Юга будут продолжены.

И вот уже перонистка Фернандес-Киршнер уступает пост президента Аргентины ставленнику Уолл-Стрит олигарху Макри, правая ультралиберальная оппозиция в Венесуэле получает большинство в парламенте в ходе уличных беспорядков, напоминающих нам о киевском Майдане. Последние кучные поражения левых в Латинской Америке — импичмент Дилмы Русефф в Бразилии, рост антиправительственного движения в Венесуэле, бунт колумбийских шахтёров против «своего» правительства Эво Моралеса — и вовсе являются знаковыми. Понятно, что за всеми этими безобразиями стоит «мировой жандарм». Но очевидно, что в нынешний тупик все левые товарищи завели себя сами.

В корне ошибок левых правительств Латинской Америки — пренебрежение классикой ленинизма. Этот кризис социализма в первую очередь кризис идеологический и организационный. Карнавал подходит к своему логическому концу. Далёкая победа Фиделя, который, кстати, на фоне всего этого разброда и шатания отпраздновал своё 90-летие, была чудом, по большому счёту, удачным стечением обстоятельств. Партизанство Че Гевары в боливийских джунглях, сколь героическое, столь и бессмысленное, показало, что чудеса дважды не происходят. При том, что более успешные партизаны были в Латинской Америке и до, и после Че. Мы получили очередной миф и очередного поп-идола.

Мифология не заменит революционной теории. Герильерос продолжают и развивают, с переменным успехом, теорию партизанской войны Мао, а социалисты, придя к власти легальным путем, попадают в ловушку реформизма.

Стало очевидно, что периферийный капитализм при всех его слабостях не превратится в социализм, если социалисты будут просто осуществлять политическое руководство «хорошими» реформами, продолжая разделять демократические принципы с буржуазией и ее представителями.

Наоборот, с приходом социалистов к политической власти классовая борьба выходит на новый уровень, сопротивление буржуазии усиливается, о чём и писали классики. Простым политическим администрированием социалисты не получат командных рычагов в экономике, не получат экономической власти. Хороший пример — Венесуэла: национализированная нефтяная промышленность не решает ни экономических, ни политических проблем чавистского правительства. И Мадуро в Венесуэле, и Моралес в Боливии вынуждены вести переговоры с Соединёнными Штатами и идти на уступки собственной крупной буржуазии. В чем же дело?

Для построения социализма социалистам нужна вся полнота государственной власти, иными словами — диктатура.

Вторым непременным условием социализма является уничтожение права частной собственности на средства производства. Об этом уже много говорилось, в данной ситуации нас интересует политическая сторона дела.

Старая добрая диктатура пролетариата — надёжное средство для борьбы с буржуазной оппозицией:
«Демократия для гигантского большинства народа и подавление силой, то есть исключение из демократии эксплуататоров, угнетателей народа — вот каково видоизменение демократии при переходе от капитализма к коммунизму» (Ленин, «Государство и революция»).

Будучи творческим марксистом, Ленин прекрасно понимал, что пролетариат в его узком понимании фабрично-заводских рабочих не может осуществлять политическую власть в одиночку в огромной крестьянской стране, каковой была пореволюционная Россия.

Историческое и теоретическое значение ленинизма состоит в том, что он открыл марксизм для крестьянских масс, и наоборот, крестьянские массы для социализма. Впрочем, в данном случае Ленин оказался прилежным учеником русских революционеров-народников, тех, с критики кого он начинал свои шаги в революционном движении.

Сталин и Мао прекрасно использовали возможности, предоставленные привлечением крестьянства к борьбе за социализм, однако от диктатуры пролетариата не отказывались, хотя понимание последнего вышло за рамки марксистской догмы.

Более того, диктатура пролетариата стала орудием для тотальной мобилизации, т.е. средством для организации всего государства по военному образцу с целью построения общества нового типа, для завоевания социализма.

Сегодня на примере кризиса социалистов в Латинской Америке мы видим, что причина поражений левых — в неспособности организовать тотальную мобилизацию своих сторонников к борьбе за социализм.

Организация авангарда угнетённых в господствующий класс, по словам Ленина, «не может дать просто только расширения демократии. Вместе с громадным расширением демократизма, впервые становящегося демократизмом для бедных, демократизмом для народа, а не демократизмом для богатеньких, диктатура пролетариата дает ряд изъятий из свободы по отношению к угнетателям, эксплуататорам, капиталистам. Их мы должны подавить, чтобы освободить человечество от наемного рабства, их сопротивление надо сломить силой, — ясно, что там, где есть подавление, есть насилие, нет свободы, нет демократии». Т.е. Ленин ставит вопрос прямо: либо социализм, либо демократия.

Многие считают «Государство и революцию» Ленина апологией революционного насилия. Но именно этой так знакомой нам с вами ленинской прямоты и остроты не хватает левым в Латинской Америке. Впрочем, не только им.

Злой Татарин

Похожие записи: