«ОТМОРОЗКИ» (реж. К.Серебренников)

Заходишь в тёмный зал. На первом плане на сцене стоят милицейские заграждения, такие привычные взгляду и несогласного, и согласного. И не менее привычные «ОМОНовцы», с теми самыми дубинками, которыми нам один небезызвестный человек посоветовал бить по башке. В глубине сцены ещё ряд заграждений. За этими заграждениями молодые люди. Самые разнообразные. Заняли позы, готовятся к началу. По бокам лавки, на которых сидят актеры, ждущие своего выступления. В углу, на двух стульях, стоит гроб. Он тоже ждёт своего часа.

Молодые люди в глубине сцены, по ту сторону решётки, начинают. Кто-то выпрыгивает за решётку, затем запрыгивает обратно. Кто-то показывает голый зад. На заграждения вешается флаг, не разглядеть, похожий на комсомольский, времён СССР. К решёткам выходит человек с маленьким мегафоном, по спектаклю – лидер «отморозков», как будто целясь во флаг, стоя над ним, начинает шамански шептать одно слово, усиливая с каждым слогом голос: «Ре-во-люция… РЕ-ВО-ЛЮ-ЦИЯ!» Его шёпот, переходя на крик, подхватывают «отморозки». Омоновцы в ответ достают свои мегафоны: «Уважаемые граждане, митинг несанкционирован, разойдитесь»…

И начинается динамичная свистопляска. Едва «отморозки» ступают ногой на ту самую площадку (в реальной жизни, пожалуй, Площадь), которая находится в середине, между заграждениями, за которыми стоят молодые люди, и заграждениями, за которыми стоят люди в касках и с дубинками, омоновцы бегут на них. В постановке это получилось красивым танцем — с теми самыми заграждениями, с флагом, с ОМОНом.

Перемежевывалось это интерлюдиями: на сцену выходили «типичные граждане» – то бабулька, которая и тех, в касках, не любит, и тех – «с фашистскими флагами», то водитель такси, то певичка, которая хотела пробиться в свой концертный зал, «на горе» находящийся рядом с митингом…. Они ничего не понимают, и не говорят по сути, а в это время «отморозков» на заднем фоне бьют, и куда-то волочат.

Милицейские заграждения составляют всю соль — и декорации! — пьесы. Милицейские заграждения становятся то периметром комнаты, где главный герой Гриша Жилин объясняет маме, почему всё будет хорошо, даже если «его ищут менты, а маме не хватает денег на новые сапоги», то перегородками между ним и его любимой, то контуром комнаты, в которой его пытают борцы с экстремизмом, то его койкой в больничной палате после пыток…

Зритель обязан понять, что вся его жизнь, и жизнь его близких, и жизнь его детей, – вся она состоит из милицейских заграждений. Однако, Серебренников сомневается в том, что зритель способен это понять. И в пьесе мелькнул очень важный момент: главный герой и его друг, ползут в подвал за оружием, на сцене тьма, только они с фонариками (подвал тоже воссоздан из заграждений). И тут один спрашивает у другого, светя фонариком в зал – а это кто? «это крысы, смотри, сколько их! а среди них крысиный король! Стреляй в него!» Раздаётся якобы выстрел, зрители вздрагивают, потом между собой рассеянно переглядываются, смеются. Посыл они явно не поняли.

А мне, как несогласной, было очень приятно чувствовать себя такой же, стреляющей, партизански пробираясь между тех самых заграждений.

В целом, Серебренников довольно буржуазно взглянул на прототипов героев его спектакля – нацболов. Поэтому и название выбрал соответствующее – «отморозки». Ребята из МХАТа в реальной жизни встречались с нацболами, записывали интервью на диктофон, им было интересно, как они говорят, как двигаются, они даже на 31-ое на Триумфальную площадь ходили – чтобы посмотреть, как это все выглядит. В итоге, не вдаваясь в детали, ясно одно. С точки зрения Серебрянникова «отморозкам» из спектакля нужен мимолетный одиночный бунт, нужен героизм, и даже слово «Р-р-родина» актёры как-то нараспев, рыкая, произносят. А нацболам нужна победа Революции, нужна Другая Россия, в этой – жить и тошно, и тесно, и невозможно.

Хорошо, когда про какое-то движение ставят спектакль, оно популярно, раз пишут книги, снимают фильмы, да везде интерпретируют это движение, как хотят. Но истина дороже.

Власть видит нас хулиганами, кидающимися майонезом в добропорядочных чиновников, Серебрянников (и интеллигенция) видит нас отморозками с непонятным экзистенциальным бунтом, а мы – просто политическая партия, пусть официально не зарегистрированная, которая хочет свободы своему народу, прав и социальной справедливости — гражданам своей страны.>

А ещё – мы имеем Волю, благодаря которой никогда не позволим никому заставлять людей жить в паутине милицейских заграждений. Даже если рядом — гроб, стоящий на двух стульях.

Контра

 

Похожие записи:

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.