НИКОГДА НЕ ПРИХОДИЛОСЬ ТЕРЯТЬ ДРУЗЕЙ

 

8 февраля 2015 года в боях за Дебальцево погиб нацбол-доброволец Евгений Павленко.

Прошел год, как ушел Женя.
Никогда не приходилось терять друзей. Многих родственников похоронил. Родители ушли, не дожив до старости: папа в 51, мама в 56. Часто задумывался: как это, без друга остаться? Пытался представить, потом гнал мысли прочь. Зачем, мол? Все ж хорошо, все живы.

А тут такое дело — война. Для себя решил, что не поеду. Сын родился, не хватило духу. Вглядывался в глаза товарищей и про себя думал: «Этот поедет, этот вряд ли, этот точно останется». В Жене почти на сто уверен был — не останется, сорвется. А он все не едет и не едет. Потом только понял, что Женя не из тех, кто сорвался и поехал. Думал долго, готовился, переживал явно, да и ответственности в жизни много накопилось.

В декабре в гости пришел, вышли на лестницу. Я курю, он бросил. Выпили, разумеется. Как всегда о том, о сем, и о войне всенепременно. Включаю агитатора. Говорю, мол, ты бы Женя со своей харизмой и бесспорным политическим талантом, точно комиссаром стал. Партию бы продвинул, а то ребята воюют, а политическая часть, судя по всему, хромает. Женя посерьезнел и сказал, что если и поедет, то поедет воевать. Я не знал на тот момент, что буквально неделю спустя он отправится. Потом только от другого нашего товарища узнал, что Женю проводили уже, просил не говорить никому.

В итоге Женя оказался в «Призраке». И, отвоевав полтора месяца, погиб, выручая разведгруппу. Никаких деталей мы не знали. Только общую канву. Первые подробности получили от Маркова, бывшего комиссаром в их отряде. Он приехал в Питер на женины похороны вместе с другими ребятами из «Призрака». Через некоторое время на нас вышел человек, отрапортовавшийся, как женин однополчанин. Захотел встретиться, просил контакты жениных родителей. Сперва отнеслись к нему с недоверием. Мало ли проходимцев у нас. В итоге я вызвался с ним пообщаться. С первых же рассказов про Женю на фронте понял, что парень не брешет.

Сидим, говорит, в окопе. Долбят минометы. Женя на полусогнутых передвигается по траншее, кругом трах-бабах, а он напевает: «Эх ель, что за ель! Что за шишечки на ней!». Тут же представил как живого! Кто знает — поймет.

Или другая история. Снова сидение, но на этот раз в каком-то промышленном здании без света и опять под обстрелом. Темно,страшно, а Женя взахлеб живописует товарищам по оружию жизнь и деятельность питерского депутата Виталия Милонова. Да так живо, с таким искрометным сарказмом, что люди начинают ржать, заглушая разрывы снарядов.

В этом весь Женя. Балагур, хулиган, шутки на грани фола. Простебет тебя, аж плакать хочется, в самую точку, гад, попадет… А сам ржешь, остановиться не можешь. Или выкинет что-нибудь непотребное, но настолько по-мальчишески отвязанное и хулиганское, что только и остается, что вместе расхохотаться.

Помню в новогоднем гипермаркете, всем таком сияющем и стеклянном, с эскалаторами, Женя, будучи уже у кассы, замечает петарды в форме «лимонки». Не успел я спросить — «Интересно, они вообще взрываются?» — как он дергает петарду за кольцо и кидает в пролет с третьего на первый этаж. Раздается нешуточный хлопок, вокруг начинают метаться охранники с рациями, покупатели в панике, а мы с Женей и еще одним товарищем спокойно спускаемся на эскалаторе и покидаем помещение. Женя одет в широкополую шляпу и старое серое советское пальто. «Взрываются», — говорит.

Или Женя, форсирующий Пряжку с криком: «Переходим эту реку вброд!». Помнится, тогда он чуть не срезал себе пятку об какую-то склянку. Еще был Женя, пляшущий гопака на трухлявом карнизе шестиэтажного дома постройки начала XX века. Тогда я даже малодушно отвернулся, чтоб не видеть, как он оттуда слетит. Повернусь, думаю, а его нет. А он пляшет и хоть бы хны! Напевает что-то весело.

При всем при этом Женя — человек паталогически серьезный. Во всем. Начиная с дружбы и воспитания детей, и заканчивая войной… За то, что дорого, во что верил, Женя был готов идти до конца.

Когда ждали Женю обратно в Питер, переживали сильно. Увечья серьезные, мина прям рядом разорвалась. Что осталось от Женьки? К закрытому гробу готовились. В итоге сильно удивились. Помню лица своих покойных родителей перед погребением, бабушки, других родных, кто от болезней ушел. Никогда такого лица, как у Жени, не видел. Красивое лицо было. Не изможденное, сильное лицо.

Что еще сказать про Женю? Любил Питер. Любил взаправду. Восхищался им и изучал. Как настоящий интеллигент. Не мог позволить себе что-то не знать о городе. Если не знал, то сочинял историю города на ходу. Из того, что знал. С желчной злобой реагировал на любой новострой, любое разрушение старого Петербурга. Петербурга из фильмов Балабанова. Неизменно говорил, что после Победы все это железобетонное уродство будет сносить лично.
Москву не любил.
Покойся с миром. За тебя не беспокоюсь. Свое место в Вечности ты обрел. Я верю, что это прекрасное место.

Влад Ивахник

Похожие записи:

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.