МАТРИЦА РУССКОГО СОЗНАНИЯ

Виктор Пелевин в одной из своих книг написал, что каждый мужчина в России живет так, словно ему рано или поздно придется мотать срок. Он писал об этом с иронией и, видимо, с ментальным знаком «минус». Я же склонен рассматривать данный факт со знаком «плюс».

Дело в том, что современное русское сознание формировалось в 20-е, 30-е и 40-е годы. Революция, произошедшая в 17-м году, стала точкой перелома в русском сознании. Раз и навсегда дворяне, купцы, офицеры, Царь и Церковь (в том виде, в каком они существовали до 17-го) ушли в эпос. Как бы ни хотелось нынешним сторонникам монархической (на мой взгляд, не самой худшей для России) идеи, все эти символы уже не вернутся в русскую жизнь так же, как не вернутся богатыри, удельные князья и другие очаровательные древнерусскости.

В тридцатых и сороковых русским людям пришлось эпически много сидеть и столько же воевать, поэтому современное русское сознание невозможно представить вне таких категорий, как «отсидка» и «война». Более того, могу утверждать, что именно в этих ситуациях и проявляется наиболее полно то, что можно сегодня назвать «русским духом». Его я и наблюдаю, благодаря Макаревичу, Венедиктову и Ко в тюрьмах и лагерях.

Что же можно сказать о тюрьмах и лагерях, помимо того, что уже сказано до меня?

Первое, что надо понимать: тюремно-лагерная жизнь — это ситуация экстремального существования. Ситуация, когда любое неправильное слово или дело может стоить очень дорого. Иногда даже дороже жизни.

Конечно же, если ты считаешь себя мужчиной и если попасть в «петушиную масть» для тебя страшнее смерти. В этих местах немало случаев, когда русские мужики предпочитали уйти в небытие, нежели жить в роли «обиженного». «Осужденные с социально пониженным статусом» на казенном академически сухом языке лагерной администрации. Тот, кто сталкивался с этой системой, понимает, сколько жизненных трагедий, справедливых, не очень и совсем несправедливых, кроется за этими словами.
Рекомендую прочитать рассказы Макса Громова на эту тему.

Надо понимать, что мужчина, низведенный на зоне или тюрьме до статуса «петуха» или «шныря», не сможет чувствовать себя на равных с мужиками и на свободе. Иногда даже в семье. Немало случаев, когда брат отказывался от брата, отец от сына, если узнавал, что последний сидел «недостойно».

В лихие 90-е бандиты — русские самураи беспредела — и те вынуждены были считаться с правилами русского тюремного жития. Не все из них, безбашенно храбрые, отмороженные, сильные как медведи и хитрые как волки, достойно проходили этот путь.

«Уклад» — это то, что позволяет сосуществовать на зоне самым разным людям. Разного социального статуса, разного этнического происхождения, даже разных религий. Все они умудряются выживать и даже объединяться в сплоченный коллектив для налаживания совместного быта, противостояния администрации и тем, кто живет не по понятиям.

Думаю, что в условиях несвободы, «уклад», эта матрица русского сознания, существует не только в зонах и тюрьмах, а лишь наиболее густо концентрируется, наиболее ярко проявляется в условиях стесненного жизненного пространства и жесткой ежедневной борьбы: как с внешним врагом в лице администрации, так и с внутренним врагом в лице тех зеков, кто нарушает правила евразийского общежития.

Само слово «уклад» является синонимом слову «порядок». Как тут не вспомнить Льва Гумилева, который выводил слово «орда» из немецкого «ordnung» — «порядок». Видимо, все эти правила, русский адат, набор табу и предписаний, нигде не записанных, но неизвлекаемо присутствующих в голове русского человека, восходят ко временам русской орды.

«Искушайте друг друга, дабы выявился среди вас наиболее искусный», — говорится в писании. Так вот, русская зона — это место искушения, где у тебя есть возможность лучше понять себя и мир.

Поэтому всем нацболам, да и вообще всем людям, я бы посоветовал провести пару лет в условиях русской пенитенциарной системы.

В этих местах за густотой миазмов смрада и на фоне жестокости (весьма относительной в наши дни, если сравнивать хотя бы с зонами 30-летней давности) кристально чисто проясняются типы русских характеров. Становится ясно, что такое мужество, что такое предательство, что такое страдание и, как поется в песне у Шнура, «чего стоит свободное мнение».

Не так давно по историческим меркам, во времена Союза, сидеть было модно. В отсутствие интернета во дворах панельных хрущевок освободившийся только что молодой мужчина обязательно собирал вокруг себя стаю подростков, дворовой шпаны, которая засыпала его вопросами и втайне мечтала сделать себе блатные наколки и так же увесисто и метко говорить, немного растягивая слова.

Сегодня, конечно же, все иначе. Но это «иначе» воспринимается, как некое отступление от нормы.

Русский адат, матрица русского сознания, наиболее явно зафиксированная в лагерных понятиях, живет в нас так же, как любовь к Родине, вера в высшую справедливость и требование совести жить так, чтобы своей жизнью реализовать первые две.

На этом земля русская держится.

Олег Миронов

Похожие записи: