«КЛЕРК», Эрнст Никиш, 1956 г.

Работа Эрнста Никиша «Клерк», вышедшая в 1956 г., относится к его поздним сочинениям, посвящённым критике современной европейской цивилизации. В ней содержится описание тех изменений, которые коснулись способа бытия промышленного рабочего в середине ХХ века.

Прошедший век внёс принципиальные изменения в систему управления промышленным производством. Теперь власть сконцентрировалась в руках крупных промышленников-монополистов. «Денежная аристократия – самая неблагородная из всех аристократий, но буржуазная эпоха поставила у власти именно её», — замечает Никиш. Новая элита получила власть не только над средствами производства, но и над финансами, что сделало её куда более могущественной. Таким образом, крупная буржуазия постепенно подчинила себе мелкую и среднюю. Свободные буржуа стали служащими и чиновниками и, попав в зависимость от крупного капитала, фактически утратили самостоятельность и свободу.

Элита учла исторический опыт и достаточно быстро осознала необходимость тщательно скрывать своё истинное положение. Она со всех сторон прикрыла себя нанятыми директорами, менеджерами, политиками и государственными служащими. Для буржуазной верхушки одним из способов увести внимание населения от своего привилегированного положения стала идея «народного единства». Эта идея давала любому гражданину почувствовать равенство с представителем верхушки, формально снимая всякое социальное различие. Финансовая элита осознала, что лучших результатов в этом деле можно добиться не насилием, а мягкими, «гуманными» средствами. Главным образом, речь идёт об общей установке на комфорт и недопущении «явной бедности». Так новая элита взяла на вооружение известное американское правило – с коммунизмом эффективнее всего бороться повышением жизненного уровня.

Произошла «демократизация комфорта»: те блага, которые раньше принадлежали только элите, стали доступны простым гражданам. Рабочий постепенно перенял образ жизни буржуа. Присущие буржуа мышление и иерархия ценностей унифицировались и распространились на рабочую среду.

Носителем «ложного сознания» является тот, кто не хочет видеть свою собственную зависимость и неуверенность в завтрашнем дне, кто прикрывается убеждённостью в собственной «адекватности». В круг этого «ложного сознания» вовлекаются всё более широкие слои рабочих, для чего формируется специфическая общественная установка. Классовое сознание воспринимается как признак низкого положения, как нечто «неадекватное». В противовес этому пестуется установка на комфорт.

С возникновением «массового государства» в ХХ веке возникают новые политические задачи. Главная цель всех манипуляций – внушить как можно более широким массам, что они субъекты, а не объекты политики. Ведь недовольные массы, радикальным образом заявляющие о себе, воспринимаются как необузданная природная стихия. Именно поэтому одна из центральных задач государства нового типа – обуздать эту тёмную силу. Как раз в этот период в общественную жизнь вводится концепт «большинства». Можно сказать, это был первый шаг к тому, чтобы сделать массу организованной и управляемой. Затем последовала профессионализация тех, кто «лучше самой массы стал разбираться в её потребностях». Постепенно программируя общественное сознание, власти предержащие добились того, что из разношёрстной стихийной толпы, составленной прежде всего из представителей низших слоёв, масса преобразовалась в безликую группу стандартизированных людей.

«Омассовление» – это процесс общественного воспитания, через который проходят все, кроме очень узкого круга управленческой и финансовой элиты. По-другому «омассовление» Э. Никиш называет «клеркизацией». «Клерк» – это прирученный человек, лишённый всяких притязаний на самобытность. Неотъемлемым элементом «клеркизации» является формирование точки зрения и приведения её к «нормативному мнению».

Для эпохи «клерков» характерна однопартийная политическая система, поскольку различие в их интересах настолько незначительно, что сформировать какую-либо партию на их основе совершенно невозможно, да и старые партии под влиянием их конформизма становятся похожими друг на друга.

Самое парадоксальное вот в чем: даже узкая прослойка финансовой элиты вынуждена вести себя также неброско и незаметно, мимикрируя под среднестатистического «клерка», снимая всякое социальное различие, потому что только это гарантирует ей продолжительное существование. Между двумя прослойками посредниками выступают менеджеры и функционеры. Именно они выводят крупных управленцев из поля зрения массы, они примиряют клерка с собственником. Главное для них – не допустить, чтобы возникло чувство противоположности интересов и, как следствие, «классовое сознание».

В ХХI веке «клеркизация» становится всё более изощрённой: сегодня проблема общественной стандартизации стала общим местом, а потребность «быть не как все» стала основным чаянием массы. Человеку предлагается на каждом шагу совершать выбор из некого представленного ассортимента товаров: подборка «индивидуального стиля» из заданных потребительских клише выдается за самобытность. Такая нехитрая, но регулярная, ритмичная самоидентификация даёт ощущение обретения индивидуальности. Вот только все эти «индивидуальности» легко взаимозаменяемы. В стандартизированный рабочий процесс прекрасно вписывается любая.

«Клерк − это тот, кого Хайдеггер называет “dasman”», — пишет Э. Никиш, — это человек, который не стремится к самобытности и даже не догадывается, что есть какая-то «самобытность». Автор отмечает, что в процессе «клеркизации» человек начинает «с жуткой силой ощущать свою ничтожность», что подспудно проявляется в утрате им способности принимать самостоятельные решения.

В конце концов, «клеркизация» понимается как окончательное снятие антагонизма между буржуазией и пролетариатом: с одной стороны — исчезает граница между пролетарием и мелким буржуа, с другой стороны — исчезает и прежний буржуа, опускаясь до уровня клерка. Так формируется новая широкая прослойка.

Никиш не уделяет достаточно внимания критическому анализу массовой культуры в своём исследовании, но, тем не менее, он указывает на повсеместное торжество «однообразия». То же самое отмечал и Эрнст Юнгер: «…однообразие – одна из отличительных черт усиления предметных связей, которые предъявляют к индивиду свои требования». В этом книга Эрнста Юнгера «Рабочий», вышедшая в 1932 году, оказалась  созвучна идеям Никиша и заслужила его самой высокой оценки. В ней Юнгер достаточно подробно проанализировал разные сферы культурной и общественной жизни, меняющейся у него на глазах: кино пришло на смену театру, фотография – на смену живописному портрету, униформа сменила бюргерский сюртук, типизировались мимика, жесты, выражения лиц. На всё легла печать однообразия и однозначности. Так на смену стихийной массе пришла стандартизированная «органическая конструкция».

«Клерк», изображенный Никишем спустя 20 лет после выхода книги Юнгера, во всём противопоставлен «рабочему». Эрнст Никиш, таким образом, подводит своеобразный итог юнгеровским размышлениям. Если рабочий – это солдат, «носитель фундаментальной героической субстанции, определяющей новую жизнь», действующий в стихийном пространстве войны и техники, то «клерк – это солдат холодной войны, которому уже необязательно иметь настоящие человеческие качества и который тогда лучше всего выполняет поставленную перед ним цель, когда в нём самом ничего не остаётся, кроме пустоты». Рабочий находится в соприкосновении с такими стихиями, о которых буржуа, бюргер, предпочитает даже не думать, поскольку для него высшей ценностью является безопасность. «Победа техники здесь – всегда победа комфорта, а вмешательство стихий регулируется экономикой», – отмечает Эрнст Юнгер. Рабочий – носитель мощного языка, клерк, являющий собой жалкую тень буржуа, – нем, лишён собственного языка.

Безусловно, «Рабочий» – значительное сочинение, оказавшее огромное влияние на Никиша. Надо сказать, что оба автора с большим вниманием и интересом относились к политическим событиям, происходящим в СССР — так Никиш был убеждён в необходимости ориентироваться на Восток во внешней политике. Он отмечает, что в «Рабочем» Юнгер «перевёл духовное содержание русской революции и большевизма в немецкий способ мировосприятия и образ мышления», и затем явно указывает корни «Рабочего»: «Без русской революции эта книга никогда бы не возникла, она была бы просто невозможна».

В завершение Никиш проводит сравнение между американским и советским клерком. И в  этом чувствуется определённое разочарование, поскольку те надежды, которые он возлагал на советскую систему, на плановую экономику, очевидно, не оправдались. Стандартизированная органическая конструкция вытеснила героический тип рабочего, советское общество преобразовалось в общество клерков и функционеров. Капитализм перешёл в новую, «империалистическую», стадию развития. «Клерк – это типичный персонаж империализма в эпоху высокоразвитой техники». Стихия техники приспособила под себя массу, воссоздала «человеческую машину», способную бесперебойно функционировать в мире машин.

 

Дарья Дорохина

Архив 15 номера газеты.

Похожие записи:

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.