ЭКСПЕРИМЕНТЫ

Представьте себе заброшенные моногорода, депрессивные спивающиеся деревни, дремучие леса, на многие сотни километров почти не заселенные человеком. В них приходят тысячи добровольцев: врачей, строителей, инженеров, авантюристов без профессий и начинают работу.

Они благоустраивают свои жилища, запускают новые производства, вводят новые правила общежития. Они определяют, как будут судить их судьи, как жители будут делить женщин и выбирать себе лидеров, как они будут распределять доходы, кого пускать в свое общество, а кого изгонять.

У них есть политические убеждения, которые осуждает официальная власть, добровольцы находятся в оппозиции к ней. Им говорят, что их мечты утопия, что у них ничего не получится, они не спорят. Они создают свое идеальное общество будущего, внедряют его на практике в отдельно взятом городе или чистом поле, огороженном от законов внешнего мира. Добровольцы похожи на первых переселенцев Америки, религиозных фанатиков, бежавших от гонений властей, но они не беженцы. Власти дали им денег, снабдили всем необходимым, а теперь наблюдают за экспериментом, проходящим в одной из политических резерваций.

Политическая практика во всем мире убивает инициативу. Новые идеологии появляются быстрее, чем сменяются режимы в странах. Идеологии разрабатываются, переживают кризисы, костенеют, становятся почти религиями, опираются на устаревшие представления. Затем их выбрасывают за ненадобностью. Ожесточение политической борьбы приводит к тому, что никто не занят поиском истины, все отстаивают собственные догматы. Уступить, признать их ошибочность — означает проиграть оппоненту, потерять лицо перед товарищами. В Другой России уже давно не так: само существо политической борьбы претерпело там изменения и вышло на новый уровень развития. Толпы ученых ставят свои политические эксперименты, фиксируют результаты наблюдений. Социологи шныряют вокруг и делают свои замеры. Многое можно измерить: баланс доходов и расходов, уровни технического прогресса и образования в обществе, продолжительность жизни и индекс счастья граждан, детскую смертность и прирост населения. Еще больше невозможно измерить, что-то фальсифицируется, результаты ставятся под сомнение, методики исследований все время улучшаются.

Построены резервации анархизма, фундаментализма, консерватизма, расизма, коммунизма, монархизма, либертарианского капитализма. Общества, основанные на экономике дарения — потлаче; хоть феодализм, лишь бы нашлись добровольцы. Самые удачные решения внедряются по всей стране. Проверку проходят не только целые теории, но и отдельные инициативы. Эксперименты стоят бешеных денег, но еще больше денег они приносят государству. В Другую Россию тянутся тысячи паломников и добровольцев, чтобы принять участие в невиданных политических экспериментах. Туристы забросили унылые пляжи в жарких странах и копят деньги, чтобы слетать хотя бы на пару дней в утопию в сибирской глуши.

Вместо опостылевших реалити-шоу телеканалы и сервисы стриминга со всего мира за бешеные деньги покупают права на прямые трансляции из политических резерваций. Построй свой ГУЛАГ и свою любовь. Душные обжимания и истерики ревности — сколько в них страсти на фоне идеологических баталий участников. «Света, дура, зачем ты ушла к этому оппортунисту?», «За предательство наших светлых идей — получи по е..лу!».

Власти многих стран пытаются запретить трансляции, но это бесполезно, просмотры бьют все рекорды. Героям реалити-шоу начинают подражать. Обсмотревшиеся телевизора толпы обывателей свергают свои правительства. «Смотри, Пабло, а ведь этот языческий анархо-монархизм работает. Почему бы такое не сделать в нашей стране?».

До этого времени настоящая наука применялась лишь в пропаганде — вот где моментально внедрялись последние достижения прогресса. Теперь пришла очередь политики. Выдвигается теория, делаются расчеты, проводятся серии экспериментов. И все равно политика остается прекрасным и изощренным искусством. Она оперирует неизмеряемыми и несравнимыми понятиями, поэтому рациональные ученые никогда не приберут ее к рукам. Эмоции, предрассудки, политические убеждения, национальное единство, роль личности в истории, страсть снова овладевает политической борьбой.

Главное вовремя остановиться, чтобы временные резервации не превратились в собственные квазигосударства, очаги сепаратизма и лихой вольницы. Через несколько лет эксперимент закрывается, его участники разгоняются по домам. Лучшим активистам предлагают высокие посты сообразно их устремлениям. Набираются новые добровольцы на новые эксперименты. Старые добровольцы возвращаются к обыденной жизни, разнося среди сограждан семена новых идей.

Андрей Милюк

Похожие записи: