ЧИМКЕНТСКОЕ ВОССТАНИЕ

В своё время оно прогремело! Скажешь, бывало, менту, что из Чимкента, и по глазам видишь — понимает, что к чему. Ещё бы — городскую мусарню с землёй сровняли вместе с ментами. На этом месте потом устроили автостоянку. Но всё по порядку.

Итак, 1966 год. Казахстан, Чимкент. Чисто промышленный город. Десятки заводов. Самые крупные — свинцовый, фосфорный, прессов-автоматов. Народ со всего Союза. Нравы Салтовского посёлка из книги товарища Лимонова «Подросток Савенко». Полно «химиков». По Верхнему базару шляется цыганва самого дикого вида: воруют, гадают, продают баночки со вшами. (Не смейтесь — это хорошее лекарство от желтухи. В хлеб закатывают и едят.) Курды, чечены, турки — как всегда, особняком. Город дерётся улица на улицу, но Забадамский посёлок ненавидят все.
А ещё ненавидят «ментов-зверьков». То есть казахов. Ненавидят за дело. Все должности в мусарне куплены по блату. Вспоминаю, насколько я ох..л, когда впервые приехав в Россию узнал, что в менты берут бесплатно. Что с ментом люди разговаривают — подходят, спрашивают, как пройти куда-нибудь. Что мент стоит в очереди, и что столько ментов русских… Скажу сразу: казахи — народ не злой. И часто очень простодушный. Просто, в те времена в ментуру требовались уроды. Почему? По тогдашней политике.
Когда Никита Хрущёв взошёл на царствие, в национальной политике произошёл фактически переворот. «Украинскими стали пароходы, деревия тропической породы, и скалы, что похожи на химер, вдруг резко отошли к УССР…» Если раньше в Казахстане рулили русские (что вполне было справедливо — по уму, подготовке и т.п.), то теперь за уши потащили вверх «национальные кадры». Отныне первым секретарём обкома должен был быть казах. А способен ли он на это? — такие мелочи интернационалиста-волюнтариста Хрущёва не волновали.

Пышным цветом расцвёл протекционизм: приём в ВУЗы «наци-кадров», едва умеющих читать-писать, куча поблажек при учёбе и липовый диплом по окончании. Естественно, что такие «специалисты» в большинстве своём были ни на что не годны. Над ними смеялись и, ясное дело, они кучковались вокруг власти, видя в обкомовских земляках свою единственную надежду. Обкомовские, всем обязанные русским, вытащившим их из грязи в князи, русских тем не менее ненавидили трусливой ненавистью бездарных и никчемных людей.

Обкомовской банде и была нужна такая же, под стать ей, милиция. Наивному аульному телёнку внушали, что только круговая порука поможет ему не пропасть в страшном городе, и в скором времени делали из него законченного скота. Честные казахи, добившиеся известности, подвергались мощному давлению — принимай наш адат или проваливай! Даже Брежнев в своём бестселлере «Целина» вынужден был это упомянуть. Происходил противоествественный отбор — у власти оказались люди, совершенно к этому не годные, и из-за страха и дикости давившие всё талантливое. Даже любимец казахского народа, писатель Мухтар Ауэзов был выжит из республики новоявленными баями… Вот таким-то существам были отданы во власть русские города. (Ни одного города за всю свою длинную историю казахский народ сам так и не построил.)

С чего все началось в Чимкенте? Менты остановили грузовик и, вымогая деньги, забили водителя до смерти. Случилось такое не в первый раз. Но тут терпение у народа лопнуло.
В Чимкенте три автобазы расположены рядом: грузовая автоколонна, таксисты и автобусники. Как только весть о случившемся разнеслась, отовсюду повыскакивала разъярённая шоферня с монтировками. Мало кто из них не пробовал ментовских пиз..лей, а уж карманы-то чистили поголовно всем. Толпа повалила к ментовской — разбираться. Останавливались встречные автомобили, а их водители присоединялись к товарищам. Залихорадило и заводы, но «пролетарии» в основной своей массе не присоединились к шествию.

Толпа подошла к мусарне. Были бы у ментов нервы покрепче, может, и остались бы они живы. Но трусливые «фараоны» выбрали наихудший вариант и, даже не попытавшись вступить в переговоры, открыли по людям огонь. А люди не разбежались. Конечно же, будь у ментов современный арсенал, толпу бы просто скосили, но при «проклятых коммуняках» пулемёты предназначались исключительно против внешних врагов…
Бунт был хоть и беспощадным, — ментов рвали на куски — но не бессмысленным. Никто никого не грабил и не убивал зазря. Большинство магазинов работало. Разгромив ментовку и порешивши всех неуспевших съе..ть ментов, толпа хотела штурмовать тюрьму, но здравый смысл победил: у охраны автоматы и гранаты. Как только запахло жареным, «властя» срочно покинули город.
На следующий день начали вводить войска… В разгар «перестройки» писали, будто войска при вводе в город палили во всё живое. Это враньё — никто не стрелял, среди военных буйно помешанных не было. Интересно, как повела бы себя современная армия в аналогичной ситуации? Тут я ни за что не ручаюсь…

Расправа была потом. Судили в Центральном парке открытым судом. Кого? Кого попало. Знакомый следователь так прямо и сказал отцу, что большинство подсудимых невиновны: на кого стуканули, кто рядом проходил… Но «вышку» никому не дали, всё свели к «хулиганке». Невыгодно было казахским властям раздувать это дело и привлекать внимание — Москвы они ещё боялись. Семье убитого водителя пообещали квартиру в любом регионе России, чтоб только покинули Казахстан. Менты очень долго после этого были шёлковые и боялись носить форму. Но поскольку их покровители остались у власти, со временем всё пошло по-прежнему. А когда Брежнев породнился с Кунаевым, «национальные кадры» и вовсе оборзели. К концу семидесятых они прибрали к рукам гордость советской металургии — Чимкентский свицовый завод (лучший свинец в мире, четыре девятки — проба). Семь пуль из десяти в Великую Отечественную войну были отлиты из чимкентского свинца. Новые баи стали урезать зарплату. Рабочие жили по довоенным баракам и «шанхаям» вблизи от завода. Волна их возмущений была слишком сильной. Из Москвы приехали комиссии, завели уголовное дело. Золото у «национального руководства» конфисковывалось пудами. В 1982 году наконец-то сломали бараки и дали рабочим квартиры…

Ты, товарищ, не подумай чего про казахов. Жилось им ничуть не лучше русских. Обывательское мнение, что все чурки богатые и объедают Россию, породили курортники, глядя на сочинских гог и ашотов. Дело не в чурках, а в отборе. А он как был, так и остался — противоестественным.

Рахим Джунусов, 2004 г.

Похожие записи:

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.