Антибольшевизм на службе системы

В русском левом движении, частью которого является анархо-движ, нарастает дискуссия, связанная с определением места левых в «политической системе координат»: либо левые являются радикальным авангардом либерализма – на практике это превращается в борьбу за права сексуальных меньшинств, либо левые гнут собственную политическую линию в борьбе за власть в интересах трудовых классов.

В этой связи моё внимание привлекли две новые книжки «Автономного Издательства» (маленькие книжки, распечатанные на принтере, продающиеся в «Фаланстере» за мелкий прайс, или выложенные в свободный доступ на сайте goodbooks.noblogs.org): «Анархизм и большевизм» Макса Неттлау (1930) и «Борьба с фашизмом начинается с борьбы против большевизма» Отто Рюле (1939).

Макс Неттлау – немецкий анархист, который запомнился только дружбой, перепиской и написанием биографий известных анархистов Кропоткина и Малатесты. Как издевательски отмечено в Википедии «умер в 1944 году от рака желудка, так и не подвергнувшись преследованиям нацистов». Отто Рюле – более интересный персонаж, активный участник немецкого рабочего и коммунистического движения, один из основателей «Союза Спартака». Как видно из названия статей, они направлены против большевизма, после прочтения можно сказать, что и против национал-большевизма. Нужно отметить наблюдательность Рюле, который прямо говорит о том, что «большевизм является националистической доктриной». Основной адресат нападок этих левых деятелей – Ленин. И критика идёт в рамках почти тех же категорий, в которых спорят между собой современные авторитарные и либертарные левые.

Здесь можно заметить, что одна из ключевых работ Ленина «Детская болезнь левизны в коммунизме» написана в связи с этой дискуссией и адресована прежде всего европейским, в частности немецким, социалистам и коммунистам, и из названия работы можно сделать вывод, что Ленин критикуя «левизну» определяет собственную позицию «справа».

Статья Неттлау в свете дискуссии о месте и роли левого движения интересна тем, что он прямо выступает от имени «Прогресса» во всех его формах – от технического до гендерного, от имени некоего «духа человечности», указывая на общие корни социализма и либерализма в эпохе Просвещения, и чётко привязывая либертарные формы социализма к либерализму как таковому, «либералы, радикалы и либертарии» для него суть единый фронт прогресса и эволюции, которому противостоят большевики. В этом плане показателен следующий пассаж: «В результате получается застой и разложение, которые в настоящее время лишают человечество сотрудничества целых народов, больших и малых, заключенных в тюрьмы и содержащихся за решетками или за колючей проволокой границ большевистских, фашистских и национал–диктаторских государств. Другие народы содержатся в настоящих домах смерти, под гнетом финансового разорения и обнищания, духовного и телесного голода и отчаянья. Лишь очень немногие народы ведут относительно нормальную жизнь, но и они потрясены поразительным ростом кризиса в течение 1931 года, и им также не под силу нести тяжесть современной цивилизованной жизни, чрезвычайно сложного организма, зависящего от сотрудничества очень значительного числа сил, из которых многие теперь парализованы, дезорганизованы или даже и вовсе уничтожены. Столько подпорок вынули или пытаются вынуть, что крушение, которое может при таких условиях наступить, не только повторит, но усилит и ухудшит те неблагоприятные условия, которые в 1917 году оставили так мало шансов на благоприятный исход Великой Русской Революции.» – очевидно, что в представлении Неттлау большевистский СССР – это «тюрьма народов» и ничего больше, а ведущие «относительно нормальную жизнь», лишь потрясённые кризисом 1931 года, – это страны Запада, Голландия, например, в которой жил и работал Неттлау, который, видимо, не хочет лишаться «нормальной жизни» и намекает своим европейским читателям: не надо «вынимать подпорки» (сравните: «не надо раскачивать лодку»), иначе будет хуже, чем в 1917 году.

Анархия по мысли Неттлау наступит сама, по мере развития прогресса и эволюции, которые уже «направляются в сторону анархизма». При таком раскладе анархистам нужно только ждать. Неттлау постоянно говорит, что «предстоит работа для либертариев», которая одновременно будет «для нас самих предметом изучения и интеллектуального усилия, а также средством для идейного общения с другими». Говоря по-русски, будем тусоваться. Собственно, все усилия современных последователей Неттлау, в том числе и «интеллектуальные», служат только этому.

Отто Рюле выступает от имени ультралевых и обвиняет большевиков в тоталитаризме, более того «фашизм – просто копия большевизма» пишет он. И хотя его критика весьма последовательна и его позицию можно понять – это позиция защиты самостоятельности европейского левого движения от превращения в послушную «руку Москвы», которая больше служит неоимперским интересам СССР, чем собственного рабочего класса, но Рюле не хочет признавать главного: органического происхождения большевизма из вековых, стихийно-социалистических, чаяний русского народа, идущих в разрез с марксистской догмой. Обвиняя большевиков в диктатуре, терроре и «механистическом методе», он тем самым отрицает наличие творческих, созидательных сил русского народа, которые один большевизм и смог разбудить и повести на борьбу с миром Капитала, направить к построению небывалого ранее типа общества. Здесь мысль немецкого коммуниста вольно или не вольно попадает в струю тех реакционеров Старого и Нового Света, кто призывал, под вой белоэмигрантской печати, к «крестовому походу против большевизма во имя спасения народов России» и «защите белой Европы». В своей ненависти к большевизму (и к национал-большевизму) ультралевые странным образом роднятся с ультраправыми. Это было тогда, это есть и сейчас. Как мы знаем, история всё и всех расставила по местам, «кому позор, кому бесславие, а кому бессмертие». Мы, наследники русской революционной традиции, открыто утверждаем, что исторический выбор русским народом большевизма предопределил все его успехи в ХХ веке. Победа 1945 года рождалась в Революции 1917 года, преуменьшать или отрицать эту связь мы никому не позволим – ни анархистам, ни монархистам, ни фа, ни антифа. «Борясь с большевизмом» (в жизни это выливается в ненависть и презрение ко всему советскому, к прошлому своей страны) все эти ребята служат одному – Системе, под лозунгами свободы навязывающей миру диктатуру троицы либерализма, капитализма и глобализма.

В завершение ещё одна цитата: «… большевистское крыло российской социал-демократии было не более чем маленькой сектой. Стоявшие за ней «массы» существовали только в воображении ее лидеров. Однако этот маленький авангард был строжайше дисциплинированной организацией, всегда готовой к активной борьбе и поддерживающей целостность с помощью последовательных чисток. Партия понималась как военное училище профессиональных революционеров. Ее неотъемлемыми педагогическими инструментами были непререкаемый авторитет лидера, строгий централизм, железная дисциплина, воинственность и принесение личности в жертву партийным интересам. То, что создавал Ленин, было элитой интеллектуалов, центром, которому надлежало в ходе революции захватить руководство и власть.» – и если для анархистов и либертариев все перечисленные качества являются неприемлемыми «ужасами фашизма», то национал-большевики должны воспринимать их сложение как формулу успеха.

Татарин

Похожие записи:

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.