АНГЕЛЫ РЕВОЛЮЦИИ

В этом фильме все неправда. Это мистификация от режиссера мистификаций. Дебютный фильм Федорченко — «Первые на Луне», история советской космической программы 1938 года. Чего-то такого ожидаешь и от этого фильма. Никогда советская власть не посылала в Казым отряд авангардистов для агитации коренных народностей. Ханты и ненцы поднимали Казымское восстание не из-за того, что советские пропагандисты воевали с туземными богами на священном острове посреди озера Нумто. На казымской культбазе не проводили выставок супрематической живописи и не шили воздушный шар из шкур, чтобы полететь к богам и прогнать их с неба. Всего этого не было.

Вместо этого была революция. В наше мелкотравчатое время удобно видеть в ней только страдания и кровавую кашу, позорный исторический период и бессмысленные жертвы. На самом деле революция была жестокой и опьяняющей, она была авангардной, и такой авангардной, что мы до сих пор даже представить себе этого не можем.

Значит про революцию нужно снять фильм, снабдить его самыми яркими красками, доводя до восхитительного абсурда события на экране, но все это было на самом деле. Летающие собаки с крыльями из бутафорских калачей — реклама советского авиапрома: «Мы не собаки! Нам не нужны крылья, чтобы летать! У нас дирижабль!». Да здравствуют крематории — огненные кладбища современности!

Время изменилось. Я не хочу держать маузер, я хочу держать дирижерскую палочку. Я композитор, я пишу музыку: симфонии для паровозных гудков, кантаты для авиасирен и арии заводов и фабрик! Дон Педро, зачем снимать бутафорские головы? Я вам дам настоящие! Вчера полевой суд приговорил к расстрелу троих дезертиров. Им все равно умирать, пусть хоть послужат великому искусству! Революцию в фильме делают ангелы, они пьют водку и жрут картошку, и сердца у них тоже из картошки. Все они как бы архетипы творцов со своими реальными прообразами: есть ангел-Эйзенштейн, есть мелкий демон контрреволюции Лев Термен (что совсем несправедливо к нему). Но все они как бы на одно лицо, толпа в сером, окружающая главную героиню фильма — широкоскулую пробивную бабу-агитатора и организатора Полину-Революцию. «Казымская богиня не любит женщин», — «Мы все равно пойдем к ней. Если она сильнее меня, то пусть она меня убьет», — говорит Полина. Потому что несомая ей революция настолько радикальна, что желает низвергнуть всех остальных конкурентов за души человеков. В этом она открывается зрителю, начиная от вступительного памятника «первому в истории богоборцу товарищу Иуде Искариоту» и заканчивая мистической фантасмагорией в избушке посреди тундры под музыку терменвокса. Завтра вы полетите на небо и убедитесь сами, что никаких духов и богов там нет. Мы полетим вместе, мы сделаем небо нашим домом. Скоро мы создадим кольцо, которое будет вращаться вокруг земли под силой собственной тяжести. На этом кольце мы построим города с прекрасными зданиями, в которые переселятся все жители нашей планеты, оставив Землю лесам, хлебам и оленям. Это новая мифология великой эпохи, когда ужасные ангелы-титаны попирали законы природы, исторического развития и рассудительности. Этот язык Мифов Древней Совдепии, кажется, лучше всех понял восторженный кинокритик Михаил Трофименков: «Но фильма о революции, начинающегося со слов «Енотики! Енотики!», быть не может никак. Нежность кажется неуместной в разговоре о революции. Однако же вот фильм, сделанный с нежностью к революции, а вот «енотики», «нежные и снежные».

Петр Огузок

Похожие записи:

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.